+7 (495) 308-99-18 Перезвоните мне

Память. Глава будущей книги Виктора Шалимова

 

 

***

32 года назад, 27 августа, не стало Валерия Харламова.

32 года назад мы в первый и единственный раз выиграли Кубок Канады. 

39 лет назад, примерно в эти дни, на лед впервые вышло звено Шалимов-Шадрин-Якушев.

***

Я должен извиниться перед вами. Когда возникла идея с блогом, я не до конца понимал, во что ввязался. Говорить обо всем и ни о чем я не умею. Но надеялся, что жизнь сама подскажет, о чем писать. Не получилось. Мне всегда нужна конкретная задача. И вот она появилась.

Те самые ребята из компании «Региондевелопмент», которые предложили мне создать хоккейную школу в рамках их проекта «Квартал 9-18» (я писал об этих планах в первом своем сообщении), вспомнили о том, что через год исполнится ровно 40 лет с того дня, как на льду появилась тройка  Шалимов-Шадрин-Якушев. И убедили меня, что к такому событию стоит написать книгу воспоминаний. Что это будет интересно многим. Вот такую задачу я уже понимаю. И теперь знаю, что буду здесь писать.

Это будут главы к будущей книге. Не все и не полностью – ну, должен же у вас быть стимул потом прочитать книгу целиком.

Я надеюсь, что мои партнеры по тройкам тоже добавят в нее свои главы. К сожалению, уже не все смогут это сделать. 18 лет назад не стало Сергея Капустина. Но мы его обязательно вспомним в книге. Потому что человеческая память – штука непрочная и короткая. Того, кто вчера еще был героем, сегодня легко забывают.

Недавно я беседовал с одним журналистом о Кубке Канады 1981 года. И он мне говорит, как о главном событии турнира: «Ну вот, тогда появилась великая тройка – Крутов – Ларионов – Макаров».

Я не претендую на величие. Но меня в словах этого журналиста удивило многое. И незнание истории этого Кубка Канады. И – главное – полное непонимание того, что такое команда.

Да, о ЦСК-овских тройках всегда больше писали. Тройки Михайлов – Петров – Харламов в 81-м году уже не было. Борис и Владимир к тому моменту с хоккеем, как игроки, простились, а Харламов… увы, Харламова, не взяли в последний момент. И случилось то, что случилось.

И да, Крутов – Ларионов – Макаров – это одна из лучших троек в истории советского хоккея.

Но сильная команда – это та, в которой ведущую роль может взять на себя любая пятерка.

Перед полуфиналом с Чехословакией мы занимали второе место в турнирной таблице. У нас было одно поражение (довольно разгромное – от канадцев) и одна ничья – как раз с чехами. А чехи были на третьем, у них было только на одну ничью больше – и это говорило о силе их команды.

Если б мы не выиграли у чехов полуфинал – не было бы финала, в котором мы разгромили канадцев.

И вот как раз в полуфинале три шайбы из четырех – на счету нашей тройки Шалимов-Шепелев-Капустин. И, кстати, из 8-ми финальных шайб три заброшены Шепелевым.

Но помнят-то немногие.

 

 

***

У меня не было торжественных проводов – может, поэтому я и не помню свой последний матч.

Меня как-то спросили об этом – помню ли я последнюю игру. Я отшутился – сказал, что играю до сих пор. Это, в какой-то мере, правда: я действительно играю в команде «Легенды хоккея СССР».

А может, я не помню потому, что, закончив играть в «Спартаке», я не закончил играть в хоккей. Меня командировали в Австрию, играющим тренером в хоккейный клуб «Инсбрук». Тогда был большой спрос на советских специалистов – и существовала такая форма поощрения игроков. Никаких миллионов мы, конечно, в глаза не видели, и сколько за нас платили иностранные клубы, понятия не имели. У нас была твердая ставка, установленная государством. Но возможность пожить и поработать в другой стране ценилась нами не меньше, чем сейчас ценятся контракты с шестью нулями. К тому же это продлевало спортивную карьеру. В Австрии я и продолжил играть. Сначала в «Инсбруке», потом – в Зальцбурге.

Вот, кстати, говорят иногда о жесткости советской системы. Я бы говорил о разнице менталитетов в разных странах. 

В СССР не очень полагались на личную ответственность – не только в хоккее, и во всем остальном тоже. Поэтому мы сидели на сборах по 9 месяцев в году. И это, безусловно, было лишним. Особенно, когда у тебя семья. Моя жена фактически одна воспитывала детей. Нас, конечно, отпускали и в театры, и на концерты – нас все это интересовало, мы не замыкались на хоккее. Но вот «побыть с семьей» почему-то уважительной причиной для отпуска со сборов не считалось. Да и сама мысль, что взрослый человек, отец семейства, должен отпрашиваться куда-то – довольно дикая. Но что было, то было.

В Австрии я столкнулся с совсем другой системой, построенной на индивидуальной ответственности. Никаких сборов там не было вообще. И команды формировались совершенно по другому принципу. Советские команды мастеров только назывались любительскими – а по сути, конечно, были профессиональными. А вот австрийские команды я бы назвал полулюбительскими. В них наряду с игроками, для которых хоккей – единственное средством заработка, были люди, которые имели другую профессию – и параллельно с хоккеем работали в других сферах: кто электриком, кто пожарным. Никто никогда не контролировал, как игроки проводят время вне игр и тренировок.

По-немецки я, кстати, заговорил быстро. Правда, все время путался в артиклях. Не помнил, что у них » der», что «die», а что «das». Но мне ребята из команды сразу сказали, чтоб не мучился и не вспоминал – они и так поймут. И мы действительно друг друга прекрасно понимали.

А вот в Южной Корее, где я тоже поработал, менталитет уже совершенно отличный от нашего. У них так сильно развит культ старшего, что, например, считается вполне нормальным, если в присутствии родителя старший по возрасту человек не только сделает замечание ребенку, но и подзатыльник отвесит. И родитель молчит, и старшему не возражает. Мне прямо предлагали подзатыльниками учеников воспитывать. Но я не стал, конечно. 

Хорошо помню «жестокость» Тарасова. Я успел у него в сборной потренироваться. Один из хоккеистов, работая с блином, так выдохся, что уже не мог удержать блин в руках. Тарасов это увидел и говорит ему: «Вы, молодой человек, болван. Три круга по залу». Для понимания: после работы с блинами эти три круга – отдых. Вот так Тарасов «обижал и наказывал».

***

Хоккей, конечно, за последние годы сильно изменился. Многие говорят о том, что российская команда утратила свой фирменный стиль. Что мало играют в комбинационную игру. Что сыгранность не наберешь за несколько совместных тренировок. И что игрок должен быть универсалом – то есть иметь в активе несколько отработанных схем из серии «беги-бей», и с этими схемами подстраиваться к любым партнерам.

Оно, конечно, по нынешней жизни, имеет смысл. Если взглянуть на таблицу переходов – игроки меняют команды, как перчатки.  И опять все понятно: был у команды спонсор – были деньги, не стало спонсора – агент ищет для игрока более выгодные условия.

То есть наличие спонсора – это возможность быстро сформировать команду из сильных игроков. Но у этих сильных игроков почти нет времени сыграться – поэтому и возникает запрос на универсальность.

Я ни в коем случае не призываю играть за идею, мы и в советские времена деньги за хоккей получали.

Но ведь и в наши времена были способы собрать сильных игроков в отдельные команды. Например, воинский призыв. Именно так иногда попадали в ЦСКА и «Динамо» перспективные хоккеисты – хотя существовала отсрочка от призыва для кандидатов в сборную.

Я сам с этим сталкивался. Когда меня позвали в ЦСКА, я отказался. А спартаковское руководство мне сказало: «Мы с этой проблемой разберемся, но ты, на всякий случай, дома не ночуй».  Однажды все-таки пришлось на повестке расписаться – и потом эту неприятную ситуацию решали через Виталия Георгиевича Смирнова, тогда еще зампреда Госкомспорта.

Я о чем, собственно? О том, что какая-то преданность команде все-таки должна быть.

Ну, и еще об одном. Хоккей – это и ремесло, и творчество. Когда ты ремеслом владеешь и при этом партнера, не глядя, чувствуешь – вот тогда хоккей становится импровизацией, творчеством. Тогда противник не знает, чего от тебя ждать. А когда и ты, и противник одни и те же схемы выучили и только их используете – нет ни у одного из вас преимущества тактического. И хоккей тогда так и остается на уровне ремесла.

Когда Игорь Ларионов говорит об универсальном игроке, как единственном решении для современного хоккея, мне у него спросить хочется: а стал бы он тем Ларионовым, которым стал, если бы его партнерами много лет не были Крутов и Макаров? А были бы другие?

О себе я точно знаю: если бы не было звена Шалимов – Шадрин – Якушев, то и того Шалимова, который в результате получился, тоже бы не было. Ну, был бы какой-то другой, наверное. Может, и лучший. Но сомневаюсь. А главное – такого, какой вышел, точно не было бы. И Игоря профессором не за «беги-бей» окрестили. Это судьба. Твои партнеры, с которыми ты сложился, как игрок – это твоя судьба.

Но о судьбе уже, наверное, в следующий раз.

***

Хотел бы еще немного добавить «по регламенту». Я постараюсь отвечать на ваши комментарии. Но хочу честно признаться – меня коробит, когда люди, не знающие хоккея, начинают рассуждать: да кто такой вот этот?! Когда он там играл? Что он понимает в современном хоккее? И при этом элементарно не знают правил. У меня как-то нет необходимости и желания доказывать, кто я такой.

И второе. Я не смогу отвечать на комментарии каждый раз в режиме реального времени. Поэтому давайте попробуем так: раз в месяц я буду выбирать те комментарии, которые на самом деле требуют ответа – и отвечать на все разом.

А пока прощаюсь. Надеюсь, что ненадолго.

 

 

IMHOККЕЙ Блог Виктора Шалимова на sports.ru




Не по-нашему: что такое система английской школы 5 всемирно известных зданий с лифтами KONE






Оставьте ваш комментарий
Чтобы оставлять комментарии, авторизуйтесь
через свой аккаунт в социальной сети: